— Что ты знаешь о фонарях из тыквы? — спросил я, когда он вошел в комнату.

— Все, — ответил Майрон, оценивающе оглядывая тыкву.

— И что ты скажешь?

— Крупный экземпляр, — он снял верхушку.

— Ты ее отлично вычистил. Сколько она стоит?

— Десять долларов.

Грин печально покачал головой.

— Когда ты в последний раз покупал тыкву?

— Довольно давно.

— Она стоит три доллара. Максимум три с половиной. В Дариане я бы купил ее за два, — Такую большую?

— Почти.

Он снял пальто, вытащил из-под стола табуретку и сел.

— О ком ты не мог говорить со мной по телефону? — спросил я, повесив его пальто в шкаф.

— Я не сказал, что не мог. Просто не хотел.

— Он очень богат?

— С чего ты взял, что он богат?

— Потому что он — твой клиент, а ты не связываешься с бедняками. Если не считать меня.

— Но ты тоже не умираешь с голода.

— Тем не менее, я — безработный.

— Ты не работаешь всего девять месяцев.

— Это не так уж мало.

— И у тебя были возможности найти работу.

— Я бы этого не сказал, — я нарисовал на тыкве глаза, нос и рот с оскаленными зубами и достал из ящика острый нож.

— Эта нефтяная компания пользуется заслуженной репутацией, — Грин встал, обошел стол и остановился сзади, чтобы следить за моими успехами.

— Не знаю, какова ее репутация, но не так уж много фирм готовы платить выкуп за похищенного южноамериканского генерала.

Грин снова сел.

— Я по-прежнему убежден, что, получив выкуп, похитители вернули бы генерала живым.

Я посмотрел на него и покачал головой.

— А я уверен, что у посредника, в конце концов нанятого фирмой, хватило ума сбежать вместе с деньгами. Иначе похитители шлепнули бы его так же, как и генерала.

— Ну, на этот раз я предложу тебе совсем другое.